August 19th, 2008

ДЕВУШКА ПО ИМЕНИ СУДЬБА

Партнерша 'человека, очень похожего на Скуратова', дала интервью 'МК'
Белый клеенчатый плащ открывает круглые коленки. Солнечные очки в пол-лица. 'Боишься, что узнают?' - 'Да... Не в том дело...' Она приподнимает очки, и под правым глазом высверкивает баклажанный фингал. Далековато от имиджа звезды. Однако сидящая передо мной девушка - видеозвезда национального масштаба. Именно ее прелести ласкал под оком камеры папик, похожий на Генпрокурора.
Алика позвонила в редакцию сама. 'Это я была на пленке... Если через две минуты вы не спуститесь, я уеду. Иначе меня могут вычислить и убрать'. Пулей сбежав вниз, я усадила ее в свой 'жигуленок'. 'Быстрее, быстрее можешь?' - торопила меня круглолицая брюнетка. И только в районе 'Сокола', когда мы устроились за дальним столиком в пустом кафе, она слегка расслабилась. Закурила 'Собрание' с ментолом. А я, вглядевшись, поняла, что передо мной действительно героиня 'скуратовского скандала'. Ну а дальнейшая беседа только утвердила меня в этом мнении.
- Я решила к вам обратиться, потому что я в полной осаде. Меня повсюду ищут. Так я, может, через вас объясню, как все было, и за мной по крайней мере перестанут с пушками охотиться.
- Кто охотится?
- Ну как кто... И милиция ищет, всех на уши поставили, и эти... Ну, которые там снимали. Но я тоже ведь не дура.
- Так как же все было, Алика?
- Эта история длинная. Вообще я из Средней Азии. Знаете песню - 'В Намангане яблоки зреют ароматные...' - Вы ж крымская татарка - на пленке говорили.
- Да, татарка. Но наша семья, после того как выслали из Крыма, так и жила в Азии. Адреса, конечно, не скажу. Папа был инженер по холодильным установкам, мама биологию в школе преподавала. Теперь оба на пенсии, а пенсия три копейки.
- И вы поэтому...
- Проститутка? Они знают, что ли...
- А кассета как же?

- Так они прям и смотрели. Думают, я работаю секретаршей на фирме. Ни у кого у знакомых и видео-то нет, дай бог телевизор 'Электрон'. И потом, у нас отношения так себе. Деньги они берут, но на меня... В общем, махнули рукой. Я ведь как бы уезжала порченая. Там у меня после школы - а я торговала в продовольственном - случилась любовь. Така-ая! Верите, нет, он был прокурор. Конфеты у меня покупал и мне же потом дарил. Жена узнала: 'Или я тебя с твоей б...дью на весь город ославлю, или чтоб ее духу не было близко'. Родителям звонила, вопила. А у наших нравы строгие, вы что! До замужества позволила - вот и проститутка. Даром что мама сама меня просветила про пестики-тычинки... Короче, он звонит: 'Лучше и правда уехать. Я тебя в Москву устрою, учиться будешь в юридическом, работу найдем. А про меня забудь, нам вместе все равно не быть'. Он меня любил все-таки. Дал денег, телефоны в Москве. Я и поехала. С одной спортивной сумкой. А его московский друг, таких бы друзей за ... да в музей, мне: 'Алечка, ты у меня недельку поживи, осмотрись, все тебе устроим...' - и ночью ко мне под бок. А наутро и говорит: 'Зачем тебе в юридический? Тебе с твоими способностями в другое место надо'. И отвел в другое место. А там меня так зажали и я такие бумажки подписала, что все, горячий привет.


- В смысле?

- В смысле, дорогая моя, что обязуюсь работать на... Всего сказать пока не могу, но в общем надо было стелиться под клиентов и разводить их на всякие нужные штуки. А что было делать? Иначе, сказали, и тебя покоцаем, и достанем папу-маму-братиков-сестренок. Наша Макаровна - ну, мамка, мы все, еще пять девок, с ней жили на квартире - сразу: 'Ты, - говорит, - сейчас дунька мухосранская, а мы из тебя сделаем тыщу и одну ночь, звезду Востока'. Прическа там, шмотье всякое, как мужика и до конца довести, и на разговорчики развести... И скрытая камера: что ее не надо задницей загораживать, а клиента так развернуть, чтоб лицо было видно. И понеслась...


- А что ж это были за клиенты?
- Ну, я всех не знаю, конечно, кто такие. Политика от бандита без штанов не отличишь, да политика мне и неинтересна. Что они, Кырлы Мырлы, что ли, чтоб в лицо их знать? Наше дело маленькое - приехала, отработала, уехала. Квартиры всякие, дачи, в саунах тоже было. Клиенты, конечно, попадались странные. Один, помню, был мелкий, в очечках, а все мускулы выпячивал. 'Я, - заявочка такая, - каратист-любитель'. И хрясь по кровати, по спинке! Та надвое... Другой, дурак в светлых брюках, так он их все залил вишневым ликером. Я - стирать, а он ржет: 'Это как будто твоя девственность. Пойду друзьям покажу, пусть завидуют'. В общем, много их было... Если посчитать за два года, что я в Москве...
- Но теперь-то ты знаешь, с кем ты была? И почему ты скрываешься?
- С этим прокурором же скандал, да? Пленку эту везде показали, да? Его, говорят, в отставку хотели, а он не хотел, вот и шантажировали. Он был такой милый, без изврата... Вообще, он, по-моему, в первый раз оттянулся с двумя девочками: такое только под Новый год бывает, мол... И я ему понравилась - когда Маринка в ванную вышла, он шепчет: 'Я именно тебя выбрал'. Я ведь пухленькая такая, а от этого еще у моего первого прокурора крыша ехала. Маринка вернулась и кричит: 'Вперед, труба зовет!' А он: 'Никуда не зовет...' Еще хотел встретиться, но это ж не от меня зависит, отвезли б - поехала, а так - куда? Я бы, кстати, с ним сама осталась подольше - больно он мне моего первенького напомнил. Тот тоже, бывало, встанешь на кухню, заявлял: 'Я санкции не давал! Пожалте обратно на дознание. Щас, - говорил, - я тебе устрою допрос с пристрастием'. Ну ладно... Мне теперь надо думать о себе. Потому что я знала: как только какую-нибудь пленочку покажут, мне будет плохо. Мы и так жили в страхе все время. Не дай бог не то сболтнуть... Деньги нам платили, правда, большие - две тыщи долларов в месяц. Это на всем готовом. Макаровна смеялась: 'На пенсию миллионершами выйдете'. Какая пенсия?! Две наши девчонки снялись с министром, пленочку потом по телеку покрутили, а девочек после этого ночью увезли, и они не вернулись. А тут опять запахло жареным.К нам приставили дополнительную охрану. Слышу - она перешептывается: телезвезды, мол, скоро будем мы с Мариной. И я поняла, что надо линять. Маринка, дура, не захотела, но мне помогла: изобразила припадок. Ну а дальше - дело техники. И вот сижу тут теперь, как идиотка, и трясусь, что меня каждую минуту могут найти и заткнуть рот.
- Ты не хочешь прямо сейчас со мной пойти в милицию или в ФСБ и все им рассказать? Это хоть какая-то гарантия...
- С ума сошла?! Гарантия... Фигантия! Лучше пусть они все поймут, что я все, что знаю, записала на бумажки, а бумажки в верном месте. Там все сказано: где мы жили, на кого работали и куда ездили. И кому я расписочки давала. Если что со мной - бумаги эти и всплывут. А если меня оставят в покое, я тихонечко домой уеду или еще куда-нибудь подальше. И буду молчать.
- Алика, но ты уверена, что с вами был настоящий Генпрокурор?
- Почем я знаю... Посмотрите - если у Генпрокурора есть под левой подмышкой родимое пятно бордовое, с рубль, значит, он. Так, я все сказала, теперь пойду. А ты сиди здесь еще пятнадцать минут. Я когда к вам ехала, коленки дрожали - вы ж могли и заложить... Но что мне оставалось? Ладно, Бог не выдаст, свинья не съест.
- Погоди-погоди, а фингал-то откуда?
- Думаешь, девушке легко одной в Москве? Запахнув плащик, Алика упорхнула. От нее осталась лишь пустая пачка 'Собрания' да слабый запах перегара.
Автор просит считать этот материал официальным обращением в Генеральную прокуратуру.
Ирина РИНАЕВА.